igumen_nektariy (igumen_nektariy) wrote,
igumen_nektariy
igumen_nektariy

Category:

Да не оставят они нас нынешних

Каждый раз, когда случается соприкоснуться с подвигом кого-либо из новомучеников и исповедников Российских, а тем более, когда приходит день их молитвенной памяти, неизменно задумываешься о многом — о том, что было когда-то, о том, что есть сейчас, и о том, что рано или поздно обязательно будет. Раздумья эти всегда непросты, они мучают душу, но вместе с тем удивительным образом и укрепляют, и просветляют ее. В этих раздумьях немало личного, субъективного, но все же я рискнул ими поделиться: возможно, для кого-то они окажутся и понятными, и близкими.

Мною, как и многими людьми, чье становление в церковной жизни пришлось на конец 80х — начало 90х, перемены тех лет, сделавшие в России вновь возможной свободу совести и вероисповедания, воспринимались однозначно как чудо. Настолько неожиданными, сверхъестественными казались они тогда. Это теперь можно говорить об обусловленности происходивших процессов закономерностями общественного развития. А в ту пору вряд ли кто-то мог ожидать так скоро и вдруг подобного следствия этих закономерностей.

И как-то нерасторжимым образом соединилось в то время в моем уме и в сердце это чудесное возрождение Церкви и все, что касалось новомучеников и исповедников, за веру и Христа в России пострадавших, что становилось тогда буквально по капле, страница за страницей о них известным.

25 марта 1991 года Священный Синод Русской Православной Церкви принял Определение «О возобновлении поминовения исповедников и мучеников, пострадавших за веру Христову, установленного Поместным Собором» 5/18 апреля 1918 года. А годом позже Архиерейский Собор определил совершать празднование Собору новомучеников и исповедников Российских в этот же день, 25 января, являющийся также днем мученической кончины священномученика Владимира (Богоявленского),— в случае совпадения этого числа с воскресным днем, или в ближайшее воскресенье после него.

Казалось совершенно ясным, что не иначе как по молитвам святых новомучеников и исповедников даровал нам Господь возможность войти в широко распахнувшиеся вновь врата Церкви. Не иначе как по их предстательству воззвал нас из той бездны неведения Его и о Нем, в которой находилась вся некогда святая Русь, в которой находился и практически каждый из нас. И оттого то малое, что можно было в те годы найти об этих святых, столь близких нам по времени, по месту своих подвигов,— прочитывалось с жадностью, по несколько раз; душа хотела впитать все, что касалось их жизни, их стояния в вере, их страданий или даже смерти за Христа.

И такое еще не оставляло тогда чувство (тоже субъективное, но очень дорогое сердцу): если они, праведные и Богу верность всегда хранившие, так пострадали, то чего заслуживаем мы — пришедшие с распутий греха, «дети похмельной пирушки», как удивительно точно назвал наше поколение в Церкви начинавший тогда еще только издаваться известный сегодня писатель архимандрит Лазарь (Абашидзе)? И еще более субъективно, но оттого не менее уверенно, ощущалось: вот, пройдет это короткое, данное нам для обращения и покаяния время, и наступит наша пора доказать свою верность Христу, готовность пойти ради веры в Него и на лишения любые, и на мучения, и на смерть. И такой огонь от этого разгорался в сердце, такой свет освещал дорогу!..

С тех пор прошло уже 20 лет. Вроде бы и недолгий срок, но столько всего за эти годы произошло с нашей страной, с Церковью и с нами самими... Я не решусь сказать за всех, но сам признаюсь: я не таков сегодня, каков был тогда. Нажит какой-то опыт, «багаж» (в основном — тех преткновений, которые день за днем призваны уверять гордого человека в том, насколько в действительности мало он может и значит). Но настоящее было, в первую очередь, тогда, а теперь — слишком много прорывается в жизнь лишнего, наносного, не помогающего, но мешающего следованию за Христом. Однако есть замечательные по своей верности слова святых отцов: «первая краска не смывается». И память о тех днях, о себе самом в те дни живет по-прежнему в сердце.

Лично мне чтение житий новомучеников, размышление о них лучше, чем что бы то ни было, помогает обратиться внутренне к самому главному, к самому существенному, к мысли о том, что все очень скоро пройдет и настанет время испытания и суда. И значит — прочь, далеко на второй план, то, что на этом плане и должно быть, что не имеет отношения к деланию спасения, а тем более препятствует ему.

С «высоты своего опыта» я не считаю уже новомучеников какимито особыми, из ряда вон выходящими людьми: если бы они и вправду были такими изначально, то в чем бы заключался их подвиг? Нет, их жизнеописания рисуют нам образы людей очень разных: сильных, мужественных, цельных и — немощных, едва-едва справляющихся с текучкой повседневности, страдающих от малодушия, доходящего до боязливости. Но и те и другие совершили свое восхождение к святости. В какой-то момент жизнь поставила их перед выбором, который, как оказалось, они уже заранее сделали в собственном сердце. Хотя и узнали, возможно, об этом лишь в самый последний момент земного своего бытия.

Из всего множества прочитанного и услышанного прочнее всего засели почему-то у меня в душе два небольших эпизода.

Один — из жизни священномученика Амвросия, епископа Сарапульского, Свияжского и Казанского (1867–1918; память 29 января, 27 июля). После освобождения из-под очередного ареста, собрав в своей епархии Братство Православных Общин, святитель Амвросий сказал такие слова: «Мы должны радоваться, что Господь привел нас жить в такое время, когда мы можем за Него пострадать. Каждый из нас грешит всю жизнь, а краткое страдание и венец мученичества искупят грехи всякие и дадут вечное блаженство, которое никакие чекисты не смогут отнять». А спустя какое-то, очень недолгое, время в город вошли соединения Красной армии — и по приказу Троцкого Владыка был расстрелян...

Другой эпизод связан с насельником московского Подворья Троице-Сергиевой Лавры, иеромонахом Макарием (Телегиным; 1876–1922; память 13/26 мая, а также в первое воскресенье, начиная с 25.01/07.02). Когда на Подворье пришли большевики и стали отбирать богослужебную утварь и сосуды, он повел себя очень твердо и бесстрашно, хотя, конечно, и не смог воспрепятствовать святотатству. Однако проявленной им принципиальности оказалось довольно, чтобы отец Макарий был заключен под стражу, а впоследствии расстрелян. Когда к нему в камеру вошли и предложили подписаться под собственным расстрельным приговором, он тут же с радостью поднялся и твердо запечатлел свою подпись, сказав при том: «Жду не дождусь встречи с Господом моим Христом!».

…Порой измучаешься, видя свою к Царствию Божию непригодность, скатишься очередной раз по ступеням лествицы, к Небесам возводящей, и невольно вздохнешь: «Не получается у меня ничего, но, может, Господь спасет и милости сподобит и меня подобным же образом?». А потом встряхнешься, посмотришь на себя трезво и тут же поймешь: ведь решение остаться верным Христу в час по-настоящему страшного испытания не приходит одномоментно, оно подготовляется всей предшествующей жизнью,— если жизнь эта была борьбой, если, падая, ты снова и снова вставал и неуклонно шел вперед.

Хотя... Не так уж безосновательна эта мысль — по крайней мере, в какой-то своей части. Есть еще один урок новомучеников, точнее — урок их жизни, судьбы, который ни в коем случае нельзя забывать. Они жили в стране, в которой Православие, в отличие от нынешнего его положения, и вправду было государственной, «господствующей» религией. И так быстро, так ужасно все перевернулось... Стоит ли, зная это, взращивать в себе уверенность в том, что все страшное осталось позади и ничего подобного быть больше не может? Никаких оснований для такой уверенности нет. Людей, ненавидящих Церковь, сегодня немало. А искренне верующих, укорененных в церковной традиции, однозначно не больше, чем было до революции.

Не о том, конечно, речь, чтобы жить в непроходящем страхе, дрожать каждый день, с трепетом ожидая дня следующего. Не об алармизме, не об ожидании антихриста со дня на день. О другом. О том, чтобы жить собранно и строго к себе, учась быть готовым к любым испытаниям, в том числе и самым серьезным. Учась этому, наверное, прежде всего у святых новомучеников и исповедников Российских, смиренно прося у них в молитве, чтобы не отвратились они от нас, братий своих меньших. Но сами — и примером, и предстательством своим — помогли найти верный, к спасению ведущий путь. И нас побудили быть верными — и в малом, и в самом что ни на есть великом.

Газета "Православная вера", № 3 (455), февраль, 2012 г.
Subscribe

  • Молитва за оккультистов

    Один из непростых вопросов, на которые регулярно приходится отвечать: можно ли молиться за родных, близких людей, если они… занимаются различными…

  • Новое назначение

    На прошлой неделе произошло одно малопримечательное, но важное для меня событие: Указом митрополита Саратовского и Вольского Игнатия я был назначен…

  • Не став хорошим человеком...

    Духовная жизнь в сущности своей очень проста ― естественна для человека, представляющего собой союз материального и духовного. И в то же время…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments