igumen_nektariy

Category:

В Бари

 продолжение паломнических заметок

В Бари

С Эгины мы отправляемся в Бари, к мощам святителя Николая. Наш путь туда лежит через Патры, откуда в Бари отходит огромный, похожий на многоэтажное здание морской паром. И, конечно, мы не можем не припасть к главным святыням этого древнего города – главе святого апостола Андрея Первозванного, пребывающей в патрском кафедральном соборе, и фрагменту креста, на котором он был распят (чтобы быть точным и предотвратить возможное недоразумение, добавлю, что здесь, в Патрах,– часть главы апостола, часть же – на Афоне, в Андреевском скиту). Собор очень красивый, с прекрасными фресками и мозаиками. Особенно замечателен образ Спасителя в его купольной части и Божией Матери над алтарем.

Надолго мы не задерживаемся: пора выкупать в офисе билеты и усаживаться на отбывающий паром. Ночь в маленькой каюте, мерное, убаюкивающее гудение двигателей, и утром мы сходим на берег уже совсем в другой стране – в католической Италии.

Бари – небольшой город, но по-своему очень теплый и уютный. Базилика святителя Николая, где в крипте почивают мощи этого великого угодника Божия, расположена в его старой части, в так называемом Старом городе. Сама базилика достаточно древняя, в ней, как и во многих старинных католических храмах, царят полумрак и тишина, практически не нарушаемая даже тогда, когда ее наполняют туристы (странно: итальянцы – народ, не менее темпераментный, нежели греки, но в храме они ведут себя гораздо тише, что делает им честь. В Греции же, когда в храме собирается более-менее значительное количество людей, воцаряется некая суета и неясный шум). Спускаемся вниз, в крипту. Мы заранее созвонились с отцом Владимиром Кучумовым, русским священником, настоятелем переданного наконец Московскому Патриархату Свято-Никольского храма, прежде принадлежащего "зарубежникам", и уже знаем, что как раз в этот день он должен служить здесь, у мощей святителя, молебен. Есть время помолиться и осмотреться. Впрочем, к самим мощам приложиться пока нельзя: они почивают в алтаре, под престолом, но на время молебна нас должны пропустить внутрь. А сейчас можно лишь подойти к выполняющей роль алтарной преграды решетке и поклониться дивному чудотворцу, столь почитаемому на Руси, что кажется порой, будто и не в Мирах Ликийских родился и жил святитель, а где-то в нашей отчизне.

Простота внутреннего убранства крипты (как, в общем, и базилики в целом) заставляет мысленно перенестись в первые века истории христианства. Сложенные из крупных камней стены, такие же крупные, "грубые" колонны, опять же полумрак. Единственное, что не совсем "вписывается" в общий интерьер, это небольшой придел слева от центрального алтаря, придел с православным иконостасом, где регулярно совершают литургию православные священники.

Молебен проходит на едином дыхании; причем не оставляет удивительное, совершенно реальное ощущение: святитель тоже здесь, вместе с нами, как-то особенно, по-отечески принимающий и утешающий нас.

Мы договариваемся ближе к вечеру побывать у отца Владимира в храме, расспросить о жизни и служении здесь, вдали от Родины, а в оставшееся у нас время решаем осмотреть город. И, разумеется, в первую очередь,– Старый.

Обычно туристов и паломников предупреждают, что прогулки по нему небезопасны: очень часто они лишаются здесь сумок и бумажников, а вместе с тем нередко и документов, и обратных билетов. Предупреждают об этом и нас. Отец Владимир даже рассказывает несколько очень печальных историй, не отговаривая нас, впрочем, от знакомства со Старым городом, а просто советуя быть поосторожнее. Да, наверное, и не удалось бы отговорить: слишком велико желание пройтись по его узким улочкам, увезти с собой в Россию память о них, таких необычных, не похожих на наши широкие площади и проспекты.

Они действительно очень узкие, кривые, в некоторых местах, кажется, вытяни руки в стороны и упрешься в стены. Дома очень бедные, и понятно, что люди в них живут тоже совсем небогатые. То здесь, то там – открытая настежь дверь, через которую "вырывается" на улицу жизнь обитающей здесь семьи: кто-то сидит за столом, и ты встречаешься с ним взглядом, чей-то голос звучит так громко, что возникает чувство, будто ты сам оказываешься внутри. Впрочем, здесь много и других открытых дверей: магазинчики, кафе. На веревках сушится белье, проходишь под ним, как под повисшими при безветрии парусами. Очень много мотоциклистов, то обгоняющих нас, то мчащихся навстречу… и икон, прямо на стенах, под стеклом, католических, но таких трогательных, искренних здесь, в этом убожестве и нищете. Иногда можно видеть кое-где иконы православные, например Владимирскую.

Какой-то маленький, но совершенно особый мир, в котором живут люди,– и хочется их понять, хотя бы немного почувствовать. Не знаю, как это объяснить, но бывает порой такое чувство: когда видишь людей, которые только чудом могут принять Православие, то вдруг ощущаешь, какое это драгоценное существо – человек и как страшно видеть его удаленным, отчужденным от Бога. От этого появляется острая жалость к ним и хочется все равно, несмотря ни на что, надеяться на милость Божию.

Из холодных, сырых улочек Старого города попадаем на набережную. У моря – деревянные лавочки, на них часами сидят люди и смотрят на живое, сине-голубое море. Кто-то лежит, греется под солнцем прямо на каменном парапете. А через дорогу на "вечных", каменных скамьях сидят – часами же – древние-предревние дедушки и о чем-то говорят, говорят…

…От города остается очень теплое воспоминание. Не только от Старого, не только от этой набережной, с которой не хочется уходить. Не знаю, то ли люди здесь живут такие, то ли это святитель Николай так привечал нас, но буквально на каждом шагу мы встречали замечательное радушие, приветливость и участие. Какие-то эпизоды так и запечатлелись в памяти. Зайдя пообедать в кафе на пути к русскому храму, спрашиваю, как пройти на corso Benedetto Croche. И как-то мгновенно вокруг нас собирается чуть ли не половина посетителей. Только вот беда: по-английски здесь никто толком не говорит, поэтому мы никак не поймем друг друга. Люди искренне хотят помочь, но тщетно. И тут из дальнего угла буквально бежит девушка, которая все-таки знает английский, бежит, чтобы сделать очень важное дело, потому что и вид у нее такой:

– What do you want? Russian church? This street, after railways, turn to the right…

И то же впоследствии: с дороги вновь мы сбиваемся, и вновь приходится спрашивать, как идти дальше, и вновь то же отношение, та же готовность помочь, вплоть до того, что кто-то хватает за руку и стремительно тащит за собой по улице до нужного поворота, а потом разворачивается и так же стремительно бежит по своим делам.

продолжение следует


Error

default userpic

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.