?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Инна Самохина: Вы в прошлый раз говорили, что влюбленность как бы не обращена к личности, она не заинтересована в личности того человека, которым ты увлечен.

Игумен Нектарий (Морозов):
Она в больше степени сконцентрирована в самом том человеке, который эту влюбленность испытывает – почему она зачастую и бывает выдумана. Это комплекс чувств и переживаний самого человека, который испытывает эту потребность. А другой человек какой-то иголочкой случайно, может быть, помимо своей воли, попал в некий центр нервный, и такой импульс пошел и дал начало всем прочим импульсам, которые в человеке начали рождаться.

Если говорить о зависимости, то она означает нечто другое. Зависимость может брать свое начало во влюбленности; зависимость в некоторых случаях может совпадать с влюбленностью. Но зависимость – это нечто более долговременное и более серьезное, нежели влюбленность. Но в зависимости, естественно, ничего хорошего нет.
Зависимость – когда человек испытывает в чем-либо потребность, начинает в этом нуждаться, но эта нужда носит болезненный характер. Мы говорим о зависимости, когда мы говорим об алкоголе; мы говорим о зависимости, когда мы говорим о курении, наркотиках, игре и прочем, прочем.

Иногда возникает такое же чувство зависимости по отношению к другому человеку, но это ни в коем случае не любовь, и ничего возвышенного, ничего хорошего в этом нет, потому что человек испытывает в другом человеке потребность как в том, кто может его удовлетворить, кто может ему дать какие-то переживания, кто может быть ему какую-то иллюзию покоя или счастья.

Само слово “зависимость” означает, что отними у человека это, это для него будет трагедия, будет слом, будет какая-то катастрофа, которая с ним случится. С любовью, конечно, дело обстоит совершенно иначе.
Боль зависимости: у меня отняли мое

Инна Самохина: Отец Нектарий, правильно ли я понимаю, как эту зависимость можно в себе определить? Если ты потерял ценность самого себя и видишь ценность только в этом человеке, здесь уже можно говорить о зависимости?

Игумен Нектарий (Морозов):
Нет, человек может испытывать зависимость от чего-либо и при этом совершенно не переставать себя самого ценить и в себе самом находить какое-то важное значение. Нет, зависимость определяется иначе – это ощущение болезненности. Тебе что-то дали, и в тот момент, когда это забирают, ты чувствуешь невыносимую боль.

На самом деле любовь может рождать боль и рождает боль, но совершенно другого характера. Это боль, которую ты испытываешь, когда ты испытываешь страх за любимого человека, когда с ним что-то происходит, и ты чувствуешь его боль, и она становится твоей; когда ты с ним разделяешь абсолютно всё. Преподобный Силуан Афонский говорит: «Чем больше ты любишь, тем больше ты испытываешь боль». Именно по этой причине Христос восходит на крест по любви и испытывает боль за весь человеческий род, который он любит – это боль любви.

А боль зависимости другая – у меня отняли мое, у меня отняли то, что мне нужно, или есть риск, что отнимут. Или если риска нет, но я просто боюсь и без конца себя этим извожу – это именно зависимость. Если она есть, на самом деле человек может любить, но при этом, поскольку он не совершенен, он может испытывать эти чувства, связанные с зависимостью. От них надо избавляться.

Ярчайшие проявления зависимости в личных взаимоотношениях – это ревность. Надо понять, если ты любишь и тебя любят, здесь нет места ревности. Если тебя не любят, ты любишь ошибочно.

Если не любишь ты – ты просто собственник, и для тебя не важен другой человек, а важно твое ощущение того, что у тебя твоего не отнимают. Ревность – это, как раз средство зависимости, а не любви и не влюбленности. Я бы еще раз уточнил: здесь речь идет не о зависимости от другого человека, а речь идет о зависимости от отношений к другому человеку.

Инна Самохина: В чем разница?

Игумен Нектарий (Морозов): Как и всегда. Допустим, есть алкоголь, человек не может зависеть от алкоголя, он может зависеть от своего отношения к алкоголю. Стоит бутылка какого-то спиртного напитка, она же не может на человека напасть и взять его в плен.

Человек должен ее откупорить и начать пить, испытать определенные ощущения и впасть в зависимость от этих ощущений – тогда появляется алкогольная зависимость. Но причина этой зависимости не в бутылке, она в нем заключена, потому что другой человек тоже выпьет, у него не возникнет зависимость, и третий выпьет, у него не возникнет зависимость.

Инна Самохина: Но разве не в тех веществах, которые, например, содержит алкоголь?

Игумен Нектарий (Морозов):
Нет, причина того, что человек становится алкоголиком, заключается в нем самом. Выпивают многие, пьют немногие, гораздо меньшее количество людей. В самом человеке должна зиять какая-то пустота, которую он должен пытаться заполнить алкоголем, наркотиками, еще чем-либо.

То же самое и здесь – дело не в том, что тот человек какой-то особенный, и в нем сконцентрированы какие-то такие качества, которые заставляют от него зависеть, а в том, что человек, склонный к зависимости, находится в таком состоянии, что он способен в зависимость впасть. Когда порой мы смотрим, от чего человек зависит, или от кого человек этот зависит, понять это очень сложно бывает, на чем эта зависимость выстроилась.

Это надо внутрь человека забраться и понять, почему он от этого человека зависит. Причины, как правило, внутренний характер носят. Бывают причины, которые невооруженным глазом видны, понятны, а бывает так, что и не поймешь, на чем здесь что держится.

Инна Самохина: Отец Нектарий, если все-таки в основе отношений лежит зависимость, может ли при определенных усилиях эта зависимость перерасти в любовь?

Игумен Нектарий (Морозов):
Нет, если в основе отношений лежит зависимость, то нет. А если в основе взаимоотношений лежит любовь или нечто к ней стремящееся к чувству любви, а зависимость этому сопутствует, то можно избавиться от сопутствующей зависимости, и на первое место вывести то чувство, которое является базовым, основным. Но если зависимость – это основное чувство, и на нем все основано, тогда здесь не о чем говорить.
Инна Самохина: Батюшка, получается, что есть какие-то заведомо обреченные отношения. Какие это отношения?

Игумен Нектарий (Морозов): Те отношения, у которых нет подлинной основы, выдуманные отношения, отношения, которые человеку показались. Известен такой феномен, когда человек находится в пустыне и долгое время лишен возможности пить, есть, он бредет под палящим солнцем по раскаленному песку, и ему начинают представляться какие-то рощи, какие-то сады, он видит водоемы, в которых кто-то купается, он чувствует дуновение легкого прохладного ветерка.

Что это такое? Это те галлюцинации, которые воспаленное сознание человека начинает создавать из небытия, из пустоты. Еще чаще, чем происходит то, о чем я сейчас сказал, случается с людьми такое выдумывание того, чего нет, в области личных взаимоотношений. То, что таким образом смоделировано, то что иллюзорным образом в сознании человека возникло, ему нарисовалось – это, как раз безнадежные отношения.
Все ли побеждает любовь

Инна Самохина: Говорят, любовь побеждает все, но есть, например, такая ситуация, когда встречаются два человека разных культур или разных религий. Их отношение при условии любви могут победить эту разность?

Игумен Нектарий (Морозов):
Теоретически да, могут. Дело в том, что если говорить о том, что любовь побеждает все, нужно понять, о какой любви идет речь. Если это любовь обоюдная, да, она может победить всё. Если любовь одного человека к другому, а второй человек не откликается, то здесь речь не идет о возможности какой-то победы, здесь, скорее, речь идет о возможности поражения.

Если же говорить о том, может ли любовь победить те различия, которые между людьми есть, то расстояния, которые между ними существуют, в частности, в силу того, что они по-разному верят, и кто-то верит, а кто-то нет, я думаю, что в конечном итоге люди все равно должны прийти к единству и в этом, потому что любовь предполагает единство.

Если один человек обрел для себя Бога, а для другого человека Бог просто не существует, и предположить, что так они проведут жизнь: один человек будет жить с Богом, а другой человек будет жить без Бога, это значит, что у них что-то очень по-разному устроено, они все-таки очень разные люди, и невозможно между ними глубокое какое-то подлинное единство. На мой взгляд, это так. Значит, и с любовью здесь что-то не так тоже.

Инна Самохина: Еще говорят, что для любви не названа цена, но иногда для человека любовь становится настолько ценным, настолько желаемым чувством, что обретя эту любовь, он порой готов на обман, готов разрушить уже существующую семью, свою или чужую, готов, возможно, даже предать. В таком случае, любовь ли это, или это какое-то неправильное устроение человека, который все-таки испытывает подлинную любовь?

Игумен Нектарий (Морозов):
Я скажу так, любовь – это то, что делает человека лучше. Любовь – это то, что делает человека чище, добрее, светлее, милосерднее, и, естественно, ближе к Богу. Поэтому говорить, может ли любовь заставить человека предавать, делать подлости, совершать какие-то жестокие поступки – нет. Зависимость может, любовь – нет.
Дело в том, что совершая определенные поступки, человек утрачивает смысл. Есть, например вещи, сделав которые ты лишаешься смысла самого своего существования. Бывают ситуации, когда ради того, чтобы спасти свою жизнь, надо сделать то, что сделает твою жизнь бессмысленной, если ты не животное. То же самое и здесь.

Любовь может заставить человека естественным образом жертвовать собой, от чего-то отказываться, но любовь не может заставить человека быть жестоким, это не совместимо с любовью.

Это опять относится не к людям, это относится к животным. Животное ради своего потомства, самец ради своей самки может кого-то порвать на части, может кого-то съесть, но не человек. Там это инстинкт, а здесь – то, что делает человека ближе к Богу. Всё то, что Авва Дорофей говорит об этом круге, что человек по мере того, как приближается к Богу, приближается к ближнему и наоборот.

То же самое и здесь. Если наоборот, происходит отдаление, это не любовь, это другое чувство. Вообще, любовь – это чудо на самом деле. И это чудо возможно, благодаря тому, что у него есть источник – это Господь. Поэтому любовь как таковая не может нести в себе зла, она не может нести в себе ничего темного ни в коем случае.

Инна Самохина: Просто есть же люди воспитанные не всегда в вере. Иногда для них выстроена определенная система ценностей от рождения, в которой они существуют и действуют сообразно этой системе ценностей, и в ней не всегда бывает заложено какое-то милосердие, то, о чем мы сейчас говорим. Поэтому испытывая глубокое чувство, испытывая любовь, этот человек поступает все-таки сообразно системе своих ценностей.

Игумен Нектарий (Морозов):
Нет, я еще раз повторюсь, любовь есть любовь, она меняет и преображает человека. Любовь – это сам Господь. Если любовь входит в жизнь человека, он меняется, он становится менее жестоким. Он становится более милосердным, он становится более добрым, он становится более чистым, более светлым, а в противном случае – это не любовь, это иллюзия.

Не может быть так, чтобы Бог вошел в жизнь человека как любовь, которую он испытывает, а с ним произошли изменения к худшему. Нет, это не любовь – это привязанность, это зависимость, это моё. Есть люди, которые за свое готовы умереть, но это не любовь. Это с любовью не имеет ничего общего, потому что если ты любишь одного человека, ты любишь весь остальной мир вместе с этим человеком. Иначе это не любовь, и так все проверяется.

Говорить о том, что существуют разные системы ценностей, разные системы воспитания – нет, это все глупости. Существует человек – удивительное существо, сотворенное Богом, и в нем заложено все абсолютно. Никакая система ценностей, ничто из того, чему человека учили всю жизнь, не перебьет того, что в него заложил Господь.

Все, что в человека заложил Господь, может ожить в нем в любое мгновение, вопреки всему тому, чему человека учили в течение всей его жизни, вопреки всему тому, что с ним делали в течение всей его жизни. Потому что образ и подобие Божие, в человеке заключенные при сотворении, они сильнее всего.

Поэтому когда мы говорим, может ли испытывать такие чувства, может ли быть таким человеком, если человек – не христианин? Может, потому что его сотворил Господь. Поэтому все, что в человеке хорошего есть, оно у него уже есть.

Инна Самохина: Отец Нектарий, я сейчас поясню, почему я задала этот вопрос. Это классический пример, который часто возникает в дискуссиях. Есть какие-нибудь племена африканские, где принято есть людей. Соответственно, для представителя такого племени съесть другого человека не представляет никакого нарушения ни нравственного закона, никаких угрызений совести человек не будет испытывать, для него это естественно. Человек, воспитанный в европейской культуре, понимает, отдает себе отчет и живет в этом понимании.

Игумен Нектарий (Морозов):
Прошу прощения, Кант говорил, что его поражают две вещи: звездное небо над головой и нравственный закон в человеке. Он говорил не о христианах, он говорил о нравственном законе в человеке. Нравственный закон в любом человеке присутствует.

Инна Самохина: Как же африканские племена?

Игумен Нектарий (Морозов):
Апостол Павел, говоря о том, что язычники творят добро, не будучи христианами, потому что оно глубоко в их сердце заключено. Они могут не понимать это так совершенно, как понимает его христианин, оно может быть каким-то неполным, но это не значит, что его в них нет.

Что касается африканских племен, то здесь мы как раз имеем дело с превращением человека в животное. Все же, наверное, мы не можем говорить о том, что это является некоей нормой или каким-то базовым проявлением жизненным, на которое можно опираться, потому что африканские племена – очень локальны, и если говорить о современном мире, они постепенно как-то растворяются в окружающей среде.

Да, бывают такие случаи, когда кто-то из представителей этих племен кого-то съедает, и недавно такой случай был, когда какого-то путешественника-журналиста съел его проводник. Но с другой стороны, у нас в Европе таких случаев не меньше, чем в Африке. Мне кажется, что сегодня в Европе едят людей больше, чем в Африке.

Люди, получившие воспитание, может быть, в христианских школах, может быть, где-то еще, они к этому приходят сами самостоятельно вследствие свободного выбора, а не вследствие того, что их кто-то так воспитал. Человек склоняется к добру или ко злу не только в зависимости от воспитания, но и в зависимости от того, каким путем он сам по жизни идет.

Если взять человека из африканского племени – безусловно, если он вырос в этой реальности, если его этому учили, он животное уже, а не человек. Точно так же, как если взять человека и поместить его среди животных, он тоже вырастет животным. В какой-то момент он перестанет развиваться, но это патология.

Мы все-таки говорим о людях не в патологическом состоянии. Если взять человека, который даже вырос в уголовной среде, достаточно тяжелой, криминальной, то и он, полюбив, если он способен к любви, а не к желанию, будет меняться, и он будет становиться добрее. Я в своей жизни таких людей видел достаточно много, когда люди под влиянием любви к жене, к детям, к семье, становились совершенно другими и теряли способность делать то, что они делали в своей жизни когда-то.

Проверка любви – сама жизнь

Инна Самохина: Мне на память приходит такой пример, когда к священнику обратились двое желающих пожениться за благословением на брак, он спросил их, любят ли они друг друга, они подтвердили. Тогда он задал им следующий вопрос: если завтра с ним или с ней что-то произойдет, и он окажется беспомощным инвалидом, ты и тогда захочешь быть с ним? Можно ли такими вещами проверять себя? Может быть, у вас есть примеры подобные, какие-то проверки?

Игумен Нектарий (Морозов): Мне кажется, что главной проверкой является сама жизнь. Моделировать какие-то ситуации искусственным образом вряд ли будет разумно. В частности, этот священник задал подобного рода вопрос будущим молодоженам – наверное, какой-то смысл в этом вопросе был, они могли о чем-то задуматься, они могли, подумав, дать ответ.

Но кто даст гарантию того, что этот ответ будет честным? Кто даст гарантию того, что люди вообще понимают, о чем идет речь? Во-первых, люди зачастую к заданным вопросам относятся очень легкомысленно. Во-вторых, человек может действительно постараться понять, о чем его спросили, но поскольку он не имеет опыта подобного рода, поскольку он никогда не ухаживал за лежачими больными, поскольку он не выносил судно, поскольку он не кормил с ложечки, не стирал, не перекладывал больного парализованного человека с места на место, он не знает, что это такое. Поэтому пока он с этим не столкнется, он не узнает, готов он к этому или не готов.

Я хочу сказать, что человек, как живет, так и любит. Невозможно любовь оторвать от жизни. Если ты стремишься к тому, чтобы быть человеком в подлинном смысле этого слова, если ты стремишься к тому, чтобы в себе реализовать то, что вложил в тебя Господь, и что он от тебя хочет увидеть в этой жизни, то твоя любовь действительно будет по-настоящему сильной, она будет по-настоящему глубокой и непобедимой. Если ты живешь абы как, твоя жизнь проходит каким-то бездумным образом, бесцельным, то откуда здесь взяться любви?

Есть почва, есть корни – вырастет удивительное растение или некое дерево, под сенью которого будут укрываться птицы, а нет почвы, нет корней – вырастет чахлый росток, засохнет, увянет и не будет его. Все зависит от того, как человек живет, что он с самим собой делает.

Самое главное, насколько человек дает возможность в своей жизни действовать Богу, насколько человек дает возможность Богу менять и преображать его. Опять-таки от этого сильно зависит способность человека любить.

Есть какие-то качества, которые человеку присущи первоначально, но человек не находится в каком-то статичном положении, он движется либо туда, либо сюда – либо он уходит вниз, в землю, либо он растет к небу.

Вместе с этим меняется его любовь, она тоже становится либо какой-то приземленной, какой-то материальной, либо она становится небесной. Небесной, не в том смысле, что какой-то возвышенной, эфемерной, а в том смысле, что она вырастает во всю свою полноту, какой она может быть, для того чтобы действительно быть тем чудом, каким она является по самому своему существу.

Инна Самохина: Может ли любовь умереть?

Игумен Нектарий (Морозов):
Любовь не может умереть. Может умереть душа человека и потерять способность любить.

Инна Самохина: Если человек чувствует?

Игумен Нектарий (Морозов):
Бывает так, выросло дерево, оно не может засохнуть само – оно должно прекратить получать необходимую влагу, питательные средства из земли, должен измениться климат, либо должно стать солнце слишком жарким, либо оно должно исчезнуть совсем – тогда эти факторы повлияют на дерево.

Любовь – это то, что вырастает на почве человеческого сердца. Должна измениться почва человеческого сердца, чтобы любовь умерла.

Должен измениться человек, он должен самого себя убить, тогда умрет любовь. Если человек себя не делает мертвым, но остается живым, любовь не умрет.

Опять-таки кроме тех случаев, когда любовь была иллюзией, когда любовь носила односторонний характер, когда человек игнорировал реальность, когда человек обманывал себя – тогда, да, конечно, она может умереть. Но, значит, ее не было. Потому что я еще раз скажу, что любовь – это движение за движением, шаг за шагом, а все остальное – это иллюзия.
Источник pravmir.ru

Comments

( 5 comments — Leave a comment )
enter_pretty
Jan. 26th, 2018 10:21 pm (UTC)
Потрясающе интересные мысли. Как будто бы и современного психолога, совершенно современного человека, но с другого ракурса. Мне абсолютно понятные мысли, которые я разделяю и принимаю.
igumen_nektariy
Jan. 27th, 2018 09:32 am (UTC)
Спасибо, Лена.
s_sakharov
Jan. 27th, 2018 05:41 am (UTC)
"...любовь – это движение за движением, шаг за шагом...", - хорошее определение для любви.
igumen_nektariy
Jan. 27th, 2018 09:32 am (UTC)
Благодарю за понимание.
ice_fate
Jan. 27th, 2018 08:14 pm (UTC)
Спасибо, очень полезная статья.
( 5 comments — Leave a comment )

Latest Month

July 2018
S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner