?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Откровенный разговор о главном – так можно охарактеризовать прошедшую в культурном центре Москвы «Покровские вороты» презентацию новой книги постоянного автора портала «Православие.Ru» игумена Нектария (Морозова) «Путь к свободе: о зависимости от вещей, людей и мнений». Почти двухчасовое общение с читателями превратилось в творческий вечер и встречу близких по духу людей. Уже к середине мероприятия собравшиеся (к слову, свободных мест в зале не было, некоторые простояли всю презентацию на ногах) задавали вопросы о наболевших проблемах в церковной – и не только – жизни.
«Орел, который летает выше и быстрее всех птиц, если запутается одним только когтем в сети – пропал. Его сила и мощь окажутся бесполезными: он станет пленником. Так и человек, любимое творение Божие. Наделенный свободной волей, он тем не менее с легкостью сдается в плен как вещам большим и смертельно опасным, так и вещам до смешного малым», – пишет в предисловии редактор книги игумена Нектария «Путь к свободе» Юлия Посашко, отмечая, что труд сей создавался как ряд бесед.

Как человек становится зависимым? Почему человек выбирает рабство? Что толкает его на путь алкоголизма, наркомании, азартных игр? Какие механизмы заставляют человека отказываться от собственного мнения, истины и в конечном итоге от самого себя? Что принуждает его пасовать перед манипуляторами – будь то глава секты, недавний послушник, вообразивший себя старцем, или близкий человек с властным характером?

Эти и другие вопросы поднимаются в книге «Путь к свободе», каждая глава которой посвящена тому или иному состоянию несвободы. «Это не опыт строгой систематизации, – замечает Юлия Посашко, – а скорее попытка посмотреть на зависимость как на то, что может отлучить человека от Бога и привести к утрате самого себя… Человек подчас похож на плененного великана. Но в его силах – разорвать нити. Новая книга игумена Нектария о том, что такое подлинная свобода – дар, позволяющий человеку становиться таким, каким он должен быть. И каким задумал его Господь».

На один из первых вопросов из зала о том, чувствует ли себя свободным сам автор, отец Нектарий ответил, что совершенно свободным себя не ощущает, но чувствует свободу в определенные моменты своей жизни.

– И это самое радостное и удивительное, – говорит он. – Чтобы в очередной раз ощутить свободу, приходится прикладывать много усилий. Шаг за шагом ощущается что-то новое в тебе самом. Я очень хорошо понимаю, что без свободы христианской жизни быть не может.
В чем свобода веры
– Как человеку следует бороться с зависимостями?

– В борьбе с зависимостями надо проявлять изобретательность, подходить к этому вопросу творчески. И помнить, что лучший способ ничего не терять – это ни за что не цепляться и ни к чему не прилепляться. (Улыбается.)

Если говорить об опыте моей жизни, то абсолютную свободу я видел в архимандрите Кирилле (Павлове). Его свобода была очень велика. Но при этом мне приходилось замечать, как его любовь к разным людям заставляла его порой переживать, беспокоиться, страдать – в этом, так сказать, проявлялась его несвобода. А в целом это был человек удивительно свободный – от всего того, чем связаны мы.

Я помню наш давний разговор о бесстрастии. Отец Кирилл цитировал слова преподобного аввы Дорофея о том, что человек, который постепенно отсекает свои пристрастия, желания, первоначально переходит к беспристрастию, а потом – к совершенному бесстрастию. Я тогда заметил: «Батюшка, да какое может быть в наше время бесстрастие?! Кто его достигает?» Отец Кирилл сильно расстроился: «Что ты такое говоришь? Как ты можешь так думать?» Я запомнил его слова на всю жизнь.

Отец Кирилл зачастую какие-то вещи старался говорить не своими словами: либо цитировал Евангелие, либо апостольские послания, либо святых отцов. Но не было ощущения, что он цитировал. И он говорил только то, что основывалось на его собственном опыте, что стало его жизнью.

– Нет ли противоречия в понятиях «вера» и «свобода»? Ведь если человек уверовал, то с этого момента он должен следовать канонам Церкви, причем очень строгим канонам. Считается, что верующий человек не должен допускать сомнений. Уместно ли говорить о свободе в контексте веры?

– Образ человека, который не сомневается, не колеблется, который раз и навсегда отринул логику как таковую и следует тем путем, который, как ему кажется, ему открылся, – это скорее всего образ человека неверующего, фанатика – то есть человека, который живой веры не имеет, а превратился в застывшую форму, в которой ничего не может быть от христианства. Потому что христианство – это религия живых людей.

Каждый человек создан Богом совершенно уникальным, неповторимым. Утрата человеком его уникальности, неповторимости его личности является грубейшим нарушением творческого замысла Божиего о человеке вообще и об определенной личности в частности.
Безусловно, человек до последнего вздоха находится в поиске. Как только поиск прекратился – закончился человек как таковой: что-то другое заняло его место, совершенно на человека не похожее. Если говорить о канонах, правилах церковной жизни – страшная ошибка происходит: мы воспринимаем многое в Церкви как что-то нам навязанное, что-то, что нам дано, а мы должны это принять и в этих раз и навсегда определенных рамках жить. На самом деле, чем бы мы ни занимались, мы можем увидеть, что есть оптимальная форма, оптимальный путь, оптимальная стезя следования. Форма эта может быть обусловлена определенными временными обстоятельствами. Есть вещи, которые остаются неизменными, и есть вещи, которые меняются в различные временные отрезки. Но, словом, это не что-то, что нужно воспринимать внешним образом, это лучше понять.
То есть человека по большому счету спасает только то, что он так или иначе понимает или понять стремится. Если человек выполняет что-то формально, вряд ли для него это спасительно. Поскольку спасение – это единение человека с Богом. Достичь единения с Богом невозможно, идя формальным путем. Потому что самое главное в христианстве – личные взаимоотношения человека и Бога. А взаимоотношения двух личностей предполагают живое развитие этих личностей. Прекращается развитие личности – общение, единение оказываются недостижимыми.

Беда в том, что очень часто человек, приходящий в Церковь, не может правильно понять то, с чем он в ней сталкивается. Не может понять в том числе и потому, что ему действительно порой предлагается нечто как форма, которую надо принять, без глубокого объяснения этой формы.

Уже набило оскомину, и не хочется лишний раз об этом говорить, но вот, к примеру, вопрос одежды, дресс-кода в Церкви. Вы знаете, печально, когда жизнь человека в Церкви начинается с определения, в чем ему ходить в храм. Не совсем уместно, если человек думает, как ему выглядеть, что и как ему есть, пить и прочее. Второстепенное выходит на первый план и загораживает от человека главное. Когда должно быть наоборот: второстепенное следует за главным. Когда мы не живем жизнью христианской во всей глубине, то начинаем держаться за внешнее. И не только начинаем за него держаться, но и предлагать его другим как главное. Таким образом, ложные представления о Церкви и христианстве укрепляются в сознании людей. Вера без свободы невозможна.

К вере – через падения и страдания
– В житии святого Августина меня поразил тот факт, что все падения, ошибки, страдания в его жизни были по-своему необходимы для него – чтобы в конце концов встретиться с Богом. Не кажется ли вам, отец Нектарий, что часто мы боимся свободы, и в других людях тоже. Боимся ошибок и того, что другие могут их совершать. Чтобы наконец свободно найти Бога. В притче о блудном сыне тот, кто по-настоящему возлюбил отца, – это тот, кто совершил ошибки, кто отрекся от отца, а потом вернулся с покаянием. А старший сын остается как бы за порогом Церкви, он не совсем с отцом.

– Я с вами согласен. Человек очень часто боится быть свободным: боится своей собственной свободы, свободы других людей. Но без падений, без преткновений, более-менее тяжких, человек не может познать боли и тяжести греха и в то же время не может познать ценность пребывания с Богом. Мне кажется, что, когда мы говорим о грехе, мы часто это понятие формализуем. Человек неправильно понимает, что такое грех, ему кажется, что грешить – это значит нарушить свод правил, которые мы находим в заповедях или в книгах, регламентирующих жизнь христианина. На самом деле грех – это страшный, болезненный процесс отпадения человека от благодати Божией. Но только когда человек в какой-то степени стяжал благодать, если он ее ощутил, то он может осознать, чего он лишается в случае ее потери, когда грешит.

То, что вы говорите о блаженном Августине, его путь падений, мучений действительно был необходим. Он, как некий сосуд, который должен хранить драгоценный дар Божественной благодати, предварял принятие этого дара ошибками и падениями. Так же и блудный сын, и жена-блудница, о которой мы читаем в Евангелии. Человек, переживший боль отпадения от Бога и момент удивительного принятия его Богом после ошибок (даже, может быть, неоднократных), может по-настоящему понять, каковы милость и любовь Божии и что человек в Боге обретает. Вера у человека, который этого не пережил, во многом остается формальной.

У архимандрита Софрония (Сахарова) есть такая мысль: «Благодать приходит в то сердце, которое исстрадалось. А пока сердце не настрадалось, оно не может быть вместилищем благодати. Человек не может ее принять, так как ему еще кажется, что он сам по себе кто-то». У преподобного Нектария Оптинского тоже есть интересное выражение: «Только лишь когда человек познает собственное всецелое ничтожество, до конца, Господь сможет сотворить с ним что-то великое».

Пока человек думает, что он может что-то построить на собственном основании, он не дает строить Богу. Познание этого происходит опытным путем. Самое интересное состоит в том, что ощущение человеком своего ничтожества не принижает его, а дает возможность человеку стать гораздо выше себя самого, перерасти себя.

У нас часто присутствует неправильное понимание: самоуничижение, самопринижение воспринимается как отказ от того достоинства, которое Бог дал человеку. Но отказа такого происходить ни в коем случае не должно.
– В противовес вашим словам о том, что на пути к Богу и святости человек должен пройти путь падений и осознать, что он потерял, есть другие примеры: святитель Николай Чудотворец, судя по житию, не испытал падений, с юношества жил благочестиво. Как и преподобный Сергий Радонежский. Наверняка были и другие святые. Получается, что для одних путь к Богу через падения неизбежен, а для других не обязателен. Каково ваше мнение на этот счет, в том смысле, что всем ли необходимо больно падать, чтобы прийти к Богу?

– Не совсем могу с этим согласиться, поскольку мы имеем свидетельства о внутренней жизни далеко не всех святых. Наоборот, чаще всего их внутренняя жизнь остается тайной для нас. Например, в Православной Церкви есть такие удивительные памятники, как дневники святого праведного Иоанна Кронштадтского, преподобного Силуана Афонского, есть даже исповедь – блаженного Августина. Однако большинство святых не писали о своей внутренней жизни, они не рассказывали о том, что они переживали, не говорили о той боли отпадений от Бога, которая, безусловно, им всем была знакома. Потому что если бы она им не была знакома, то каким образом святые могли называть себя самыми грешными людьми, как они могли бы плакать о своих грехах? Плач о своих грехах мы видим у людей, в жизни которых греха-то разглядеть не можем. Значит, в себе они этот грех, живущий в их сердце, видели, замечали.

Когда мы говорим о падении, мы всегда исходим из своего собственного состояния. Для нас падение – это тяжкий грех, преступление против закона Божиего, против заповедей Божиих. Меня поразило, как преподобный Паисий Афонский рассказывал, что он стоял на молитве и вдруг задумался о чем-то постороннем. Когда он это осознал, то упал на колени и стал каяться и плакать перед Богом. Вот такое у него было падение, которое он оплакивал. Понимаете, когда человек много имеет, он ощущает, как с него Господь больше спрашивает. Наверное, нам в нашем нынешнем состоянии такой опыт недоступен. Однако понять, что этот опыт в жизни святых присутствовал, думаю, мы все-таки можем. Поэтому наверняка и у святителя Николая, и у преподобного Сергия внутренние падения и преткновения были, но мы, современные христиане, падениями и преткновениями их никогда бы не назвали – именно так, как это ощущали сами святые. (Продолжение следует).

Беседовала Кристина Полякова
Источник:Православие.Ru

Latest Month

July 2018
S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner