June 12th, 2020

В Бари

 продолжение паломнических заметок

В Бари

С Эгины мы отправляемся в Бари, к мощам святителя Николая. Наш путь туда лежит через Патры, откуда в Бари отходит огромный, похожий на многоэтажное здание морской паром. И, конечно, мы не можем не припасть к главным святыням этого древнего города – главе святого апостола Андрея Первозванного, пребывающей в патрском кафедральном соборе, и фрагменту креста, на котором он был распят (чтобы быть точным и предотвратить возможное недоразумение, добавлю, что здесь, в Патрах,– часть главы апостола, часть же – на Афоне, в Андреевском скиту). Собор очень красивый, с прекрасными фресками и мозаиками. Особенно замечателен образ Спасителя в его купольной части и Божией Матери над алтарем.

Надолго мы не задерживаемся: пора выкупать в офисе билеты и усаживаться на отбывающий паром. Ночь в маленькой каюте, мерное, убаюкивающее гудение двигателей, и утром мы сходим на берег уже совсем в другой стране – в католической Италии.

Бари – небольшой город, но по-своему очень теплый и уютный. Базилика святителя Николая, где в крипте почивают мощи этого великого угодника Божия, расположена в его старой части, в так называемом Старом городе. Сама базилика достаточно древняя, в ней, как и во многих старинных католических храмах, царят полумрак и тишина, практически не нарушаемая даже тогда, когда ее наполняют туристы (странно: итальянцы – народ, не менее темпераментный, нежели греки, но в храме они ведут себя гораздо тише, что делает им честь. В Греции же, когда в храме собирается более-менее значительное количество людей, воцаряется некая суета и неясный шум). Спускаемся вниз, в крипту. Мы заранее созвонились с отцом Владимиром Кучумовым, русским священником, настоятелем переданного наконец Московскому Патриархату Свято-Никольского храма, прежде принадлежащего "зарубежникам", и уже знаем, что как раз в этот день он должен служить здесь, у мощей святителя, молебен. Есть время помолиться и осмотреться. Впрочем, к самим мощам приложиться пока нельзя: они почивают в алтаре, под престолом, но на время молебна нас должны пропустить внутрь. А сейчас можно лишь подойти к выполняющей роль алтарной преграды решетке и поклониться дивному чудотворцу, столь почитаемому на Руси, что кажется порой, будто и не в Мирах Ликийских родился и жил святитель, а где-то в нашей отчизне.

Простота внутреннего убранства крипты (как, в общем, и базилики в целом) заставляет мысленно перенестись в первые века истории христианства. Сложенные из крупных камней стены, такие же крупные, "грубые" колонны, опять же полумрак. Единственное, что не совсем "вписывается" в общий интерьер, это небольшой придел слева от центрального алтаря, придел с православным иконостасом, где регулярно совершают литургию православные священники.

Молебен проходит на едином дыхании; причем не оставляет удивительное, совершенно реальное ощущение: святитель тоже здесь, вместе с нами, как-то особенно, по-отечески принимающий и утешающий нас.

Мы договариваемся ближе к вечеру побывать у отца Владимира в храме, расспросить о жизни и служении здесь, вдали от Родины, а в оставшееся у нас время решаем осмотреть город. И, разумеется, в первую очередь,– Старый.

Обычно туристов и паломников предупреждают, что прогулки по нему небезопасны: очень часто они лишаются здесь сумок и бумажников, а вместе с тем нередко и документов, и обратных билетов. Предупреждают об этом и нас. Отец Владимир даже рассказывает несколько очень печальных историй, не отговаривая нас, впрочем, от знакомства со Старым городом, а просто советуя быть поосторожнее. Да, наверное, и не удалось бы отговорить: слишком велико желание пройтись по его узким улочкам, увезти с собой в Россию память о них, таких необычных, не похожих на наши широкие площади и проспекты.

Они действительно очень узкие, кривые, в некоторых местах, кажется, вытяни руки в стороны и упрешься в стены. Дома очень бедные, и понятно, что люди в них живут тоже совсем небогатые. То здесь, то там – открытая настежь дверь, через которую "вырывается" на улицу жизнь обитающей здесь семьи: кто-то сидит за столом, и ты встречаешься с ним взглядом, чей-то голос звучит так громко, что возникает чувство, будто ты сам оказываешься внутри. Впрочем, здесь много и других открытых дверей: магазинчики, кафе. На веревках сушится белье, проходишь под ним, как под повисшими при безветрии парусами. Очень много мотоциклистов, то обгоняющих нас, то мчащихся навстречу… и икон, прямо на стенах, под стеклом, католических, но таких трогательных, искренних здесь, в этом убожестве и нищете. Иногда можно видеть кое-где иконы православные, например Владимирскую.

Какой-то маленький, но совершенно особый мир, в котором живут люди,– и хочется их понять, хотя бы немного почувствовать. Не знаю, как это объяснить, но бывает порой такое чувство: когда видишь людей, которые только чудом могут принять Православие, то вдруг ощущаешь, какое это драгоценное существо – человек и как страшно видеть его удаленным, отчужденным от Бога. От этого появляется острая жалость к ним и хочется все равно, несмотря ни на что, надеяться на милость Божию.

Из холодных, сырых улочек Старого города попадаем на набережную. У моря – деревянные лавочки, на них часами сидят люди и смотрят на живое, сине-голубое море. Кто-то лежит, греется под солнцем прямо на каменном парапете. А через дорогу на "вечных", каменных скамьях сидят – часами же – древние-предревние дедушки и о чем-то говорят, говорят…

…От города остается очень теплое воспоминание. Не только от Старого, не только от этой набережной, с которой не хочется уходить. Не знаю, то ли люди здесь живут такие, то ли это святитель Николай так привечал нас, но буквально на каждом шагу мы встречали замечательное радушие, приветливость и участие. Какие-то эпизоды так и запечатлелись в памяти. Зайдя пообедать в кафе на пути к русскому храму, спрашиваю, как пройти на corso Benedetto Croche. И как-то мгновенно вокруг нас собирается чуть ли не половина посетителей. Только вот беда: по-английски здесь никто толком не говорит, поэтому мы никак не поймем друг друга. Люди искренне хотят помочь, но тщетно. И тут из дальнего угла буквально бежит девушка, которая все-таки знает английский, бежит, чтобы сделать очень важное дело, потому что и вид у нее такой:

– What do you want? Russian church? This street, after railways, turn to the right…

И то же впоследствии: с дороги вновь мы сбиваемся, и вновь приходится спрашивать, как идти дальше, и вновь то же отношение, та же готовность помочь, вплоть до того, что кто-то хватает за руку и стремительно тащит за собой по улице до нужного поворота, а потом разворачивается и так же стремительно бежит по своим делам.

продолжение следует


Не боясь расплескать...

Наверное, многим знакомо это изображение с замечательной подписью. Но вот настоящая трагедия: такое количество людей вокруг, которые, хоть и несут полную чушь, не боятся ее расплескать - потому что в принципе этого не понимают. И хуже всего, на мой, разумеется, взгляд, когда грешат этим современные пастыри. В особенности, если предметом  их рассуждений становится не что-то иное (это еще полбеды), а христианство, представления о котором у многих  совершенно превратные, по сути, мало общего с ним имеющие. 

Отчего я так категорично и резко об этом говорю? Просто за время карантина ознакомился с аккаунтами многих отцов-блогеров. И нашел такие поразительные примеры, что после просмотра тех или иных видео еще неоднократно в растерянности перечитывал имя и сан в шапке и никак не мог взять в толк, как такое может быть... Но быть может сегодня все.

И поэтому от всего сердца советую каждому, кто хочет узнать христианство, начинает это узнавание с чтения Священного Писания, его святоотеческих толкований, с писаний отцов-подвижников, деятельным образом подвизавшихся ради исполнения евангельских заповедей и потому способных говорить  об этом пути очень достоверно и ясно. Тогда гораздо проще будет, встречая того или иного сетевого автора в сане, понять, на самом ли деле он говорит в своем блоге о христианстве или же изобретает что-то новое, в полном смысле от "ветра главы своея", что так же именует христианством, но без малейшего на то основания.