May 13th, 2017

Трудная честность

Быть честным с самим собой очень трудно. Это требует огромного мужества, постоянного внимания, значительных усилий. Это причиняет боль, лишает покоя, заставляет забыть о том душевном комфорте, к которому так стремится современный человек. Но только будучи с собою честным, можно быть собственно собой, а не кем-то другим, прожить именно свою, а не чью-то еще жизнь. Жизнь настоящую, ту, для которой ты создан, а не бутафорскую, не суррогатную, не напрасную...

Что ты думаешь о своем ближнем?

Неспособный ни на что доброе человек никогда не поверит в то, что кто-то руководствуется добрыми намерениями, а не корыстью, не завистью, не ревностью, не каким-то еще низменным стремлением. И, напротив, человеку с хорошим сердцем свойственно всегда предполагать в ближнем желания возвышенные, такой человек не склонен к подозрениям пустым и напрасным. А потому превосходный способ узнать, каково наше сердце, это как можно чаще проверять себя: что ты думаешь о своем ближнем? Уточню: речь не о знании, а о мыслях, догадках, домыслах…

Советы святых

О советах святых... Я часто сталкиваюсь с тем, что люди говорят: если исполнять советы святых буквально, то как же вообще жить? Хотя святые - жили ведь, и не в каких-то особых, специально для них созданных условиях, а в том же самом мире, что и мы. Думаю, что недоумение происходит оттого, что многим кажется: если ты не можешь исполнить слово святого (а тем паче заповедь евангельскую) в точности, то слово (заповедь) как бы утрачивает для тебя актуальность, и ты должен искать другие пути и другие способы для того, чтобы жить или выживать по-христиански. Или - почти по-христиански. Или - совсем не по-христиански. Но на самом деле и наставления святых, и заповеди евангельские - это ориентиры, цели, к которым необходимо стремиться. И если не удается достичь их высоты, то привести это должно лишь к одному результату: к нисхождению в глубину смирения. И вот парадокс: нисходя в нее, восходишь. И начинаешь хотя бы отчасти понимать, о чем именно Евангелие говорит и что святые имели в виду. И ни заповеди Христовы, ни учение людей, эти заповеди исполнивших, уже не кажутся несовместимым с жизнью максимализмом.