June 3rd, 2012

Работа над сердцем

Очень часто бывает, что на исповеди слышишь, как человек со скорбью говорит: «Мое сердце ожесточилось». Или: «мое сердце холодно». Или еще что-то подобное. И, с одной стороны, скорбь понятна. А с другой… С другой — разве это о чьем-то чужом сердце речь идет, разве не наше оно, разве не мы должны трудиться над ним, помогая ему изменяться и изменяясь вместе с ним? Ожесточилось? Но от нас зависит — дать ему ожесточиться еще больше или же день за днем смягчать его. Как? — Поступая наперекор этой «жесткости», приклоняя его на милость, заставляя сострадать. Мы знаем, как должно действовать по заповеди о любви к ближнему? — Знаем. Вот и будем так действовать, хотя бы сердце того и не хотело. И оно смягчится. Господь сотворить с ним это чудо, а мы подивимся и порадуемся ему.
Холодно наше сердце? Но ведь знаем мы, как согревается оно — молитвой, чтением, размышлением, памятованием о Господе. И еще — помощью тем, кто в ней нуждается, благотворением ради Христа. Что мешает нам искать этой утраченной теплоты этими способами? Лень, маловерие, малодушие? Чаще всего именно они, эти злые враги наши. И тем не менее — все в наших руках. Мы трудимся, а Господь опять же дает трудящемуся благодать.
Поэтому не надо говорить о своем сердце, как о чужом. Оно наше, и наш долг — управляться с ним как должно. С Божией помощью, конечно.

Что интересует людей сегодня?

Как чудно... Пишу порой о достаточно важных вещах. О том, что имеет непосредственное отношение к спасению нашему. И часто нет на это ни реакции какой-то, ни свидетельства даже о том, что для кого-то это так же важно, так же животрепещуще. Но вот два текста за последнее время появилось - здесь и на сайте "Православие и современность". Ну и на других сайтах. В одном из этих текстов есть слово "евреи", в другом немного говорится о проблеме борьбы секс-меньшинств за свои "права". И что же? Несколько дней обе темы живо обсуждаются, идет дискуссия. Что интересует сегодня людей, в том числе и православных? Неужели более всего именно эти две темы? Утрирую, конечно, но горько и неспокойно от этих мыслей на душе.