igumen_nektariy (igumen_nektariy) wrote,
igumen_nektariy
igumen_nektariy

А оно – радостное…

В очередной – бессчетный уже, наверное, раз – слышу вопрос:

– Батюшка, ну почему же Православие такое грустное и унылое?! Отчего нет радости, и, кроме как на Пасху, улыбающихся не увидишь? Я понимаю, что грешны мы, что уж тут веселится, но мы с Господом, а это радость…
И так же в очередной и бессчетный раз отвечаю:

– Не Православие унылое, а мы!

И твердо в этом убежден: нет в Православии ничего, что требовало бы от человека уныния вместо радости, что само по себе делало бы его лицо мрачным, а не светлым. И трудно даже сказать рационально, на чем основывается мнение об обратном. Разве что на характерном для большинства наших современников неумении/нежелании быть внимательными к деталям, из которых складывается реальность, и непредвзято их анализировать.

Обычное дело – слышать от людей, когда-то (однократно или несколько раз) заходивших в храм:

– У вас все такие печальные, погруженные в себя – лица грустные, не улыбающиеся! Даже не по себе становится.

Что чудного? Человек, молящийся на службе, и правда, сосредоточен, погружен в себя, губы его не трогает улыбка, к общению в это время он вряд ли расположен. Другое дело – когда богослужение окончено. Находится место и время и для общения, и для разговоров, и для улыбок. И для смеха даже. Но «захожане» этого чаще всего не видят: многие ли из них имеют достаточно решимости и усердия, чтобы быть на службе от начала до конца?

Однако меня спрашивает о Православии «грустном и унылом» не сторонний, не внешний человек, а христианин, живущий полноценной церковной жизнью. Значит, и с его точки зрения, меньше радости в этой жизни, нежели должно было бы быть. Почему так?

Мы говорили о том, что видит в храме «захожанин». Выйдем, наоборот, из храма в «мир». Что с умением радоваться здесь? Ведь в этом мире и мы все – христиане – существуем, и все его немощи и болезни в том числе наши.

Улица, салон автобуса, в котором люди едут на работу или возвращаются домой, очередь перед кассой в магазине или регистратурой в поликлинике… Здесь улыбка на лице, теплый, дружественный взгляд, приветливый вид – редкость (в храме, безусловно, и первое, и второе, и третье можно встретить не в пример чаще). Люди усталые, озабоченные, подавленные, а порой и просто ожесточенные, злые. Основных тому причин, как минимум, две: жизнь у народа нашего больно уж непростая, есть, отчего устать, чем озаботиться, из-за чего ожесточиться, – если не верить, конечно, если не знать, что «любящим Бога… всё содействует ко благу» (Рим. 8: 28). И вторая: нет у современного русского человека навыка радоваться (а если и был, то утрачен оказался), нет «установки» на радость, на «позитив», которая культивируется сегодня на Западе. Оттого, опять же, что непонятно на самом деле: чего, собственно, радоваться? Просто так – какой смысл? Хотя смысл есть: настрой на то, чтобы радоваться – пусть даже и вопреки всему, – гораздо созидательней, чем настрой, прямо тому противоположный.

Но это всё, конечно же, в наименьшей степени для верующего человека подходящие рассуждения. У того, кто верит во Христа, есть основания радоваться: то, что сделал Господь для нас, всё домостроительство спасения нашего – разве недостаточное основание? Но и мы, христиане, мало радуемся. Меньше, чем должны были бы. И это не только для нас самих плохо: будь наши лица всегда (а не в отдельные лишь моменты) радостными и светлыми, насколько больше находилось бы людей, желающих жить той жизнью, в которую вошли уже мы, быть вместе с нами – в Церкви.

И правда – оттого, наверное, радости в нас мало, что христиане мы не очень хорошие. И грешим много, отчего совесть обличает и печаль гложет, и верим слабо, отчего способность благодарить и радоваться едва обретается в нас. И примиряемся с этим – малорадостным – состоянием, и как норму его воспринимаем, и так и живем. И из-за этого – еще больше грешим и еще слабее верим. Такой вот замкнутый круг. Понятный и привычный.

Привычный… Но размыкать его всё равно надо. И путь к этому искать. И находить.

Неужели наше несовершенство, наша греховность и маловерие наше должны нас совсем света и радости лишить? Это что же получается: мы готовы были бы лишь себе самим, своей добродетели, своей хорошести радоваться? Да в нас ли вообще причина подлинной радости может корениться? Нет, конечно.

«Грешны мы, но мы с Господом, а это радость» – тут со своим собеседником я точно согласен.

Грешны мы, но любит нас Господь, не оставляет, не отходит в сторону и не отсылает прочь. Поддерживает в бытии, дает время и возможность для покаяния и изменения, строит спасение наше удивительным, необъяснимым для человеческого ума образом. Благотворит, несмотря ни на что, благодетельствует, хранит и бережет.

Как этому не радоваться? Как не наполняться светом? Как не делиться им с другими?

Радоваться – не только возможность, но и в значительной степени долг, заповедь апостола (см.: Флп. 4: 4), который сам очень хорошо понимал, насколько выполнение ее необходимо.

Иногда радость – дар, иногда – и это чаще – труд. Но труд, вне всякого сомнения, стоящий своего результата. Тот, кто трудится, борется за то, чтобы дать радости о Христе место в своей жизни и в своем сердце, знает, о чем речь.

А кто не знает, кто трудиться и бороться за радость не хочет, пусть знает в таком случае всё же одно: если что, так это не Православие унылое и грустное. Это мы такие – и лишь тогда, когда другими быть не хотим. А оно – всегда радостное.
Источник: Православие.Ru
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments