igumen_nektariy (igumen_nektariy) wrote,
igumen_nektariy
igumen_nektariy

Categories:

Страсти по фейсбуку, или Такой неудобный мир

В последнее время многие пользователи фейсбука с удивлением обнаружили у себя «новых» друзей. Условно вместо «священника Иоанна Петрова» появился просто «Иван Петров». Оказалось, что новые правила пользования этой социальной сетью требуют от пользователя указывать паспортные имена, а сан и вовсе надо было убрать. Эти нововведения вызвали шквал обсуждений. Звучали обвинения в дискриминации и гонениях. Особенно жалели монашествующих, им-то пришлось указывать мирские имена.
Что такое для меня фейсбук? Прежде всего, удобное средство связи, возможность оперативно найти необходимого человека, задать вопрос не кому-то одному, а сразу целому ряду людей, возможность наблюдать за тем, что пишут, размещают в сети интересующие меня авторы… Словом, я отношусь к фейсбуку и своему аккаунту в нем как к некому полезному инструменту.

Недавно, как и многие другие священнослужители, я столкнулся с определенной проблемой: мой аккаунт был временно заблокирован и от меня требовалось фото со страничкой из паспорта с моим именем, фамилией и отчеством, без чего снять блокировку оказалось невозможно. При этом я должен был и имя «Игумен Нектарий (Морозов)» поменять на то, которое зафиксировано во всех удостоверяющих мою личность документах.

Пришлось потратить на это какое-то время, подосадовать и посетовать на то, что «удобное становится менее удобным», но затем все образовалось: под именем в скобках приписал «Игумен Нектарий» и благополучно об этом досадном эпизоде забыл. Или…

Или не забыл, а хотел забыть – так точнее. Забыть не дает та волна возмущения, которую этот «процесс переименования» вызвал в православной среде. Возмущения, для меня лично во многих отношениях непонятного и, более того, меня огорчающего.

Мне кажется, что для христианина очень важно правильно, трезво оценивать ту реальность, в которой он живет, те явления, с которыми он сталкивается, те события, которые так или иначе его затрагивают. Иначе… Иначе он либо не замечает тех угроз, что есть на самом деле, либо без конца борется с ветряными мельницами, что вряд ли служит делу христианской миссии и совсем не способствует приобретению «доброго свидетельства от внешних».

Вот и в данном случае… Можно говорить о том, что теперь людям в сане пользоваться фейсбуком стало менее удобно, что немного чудно и непривычно, когда, скажем, «протоиерей Андрей» превращается в «Андрея» или тот же «игумен Нектарий» в причудливого «Родиона Нектария Морозова», что еще больше появилось в сети людей, называющих священников без слова «отец», а просто по имени.

Однако, как можно видеть в этом «ущемление прав верующих», «дискриминацию по религиозному признаку», «гонения» – я не знаю. Но ведь видят же – и достаточно многие. И протестуют. И негодуют. И пугаются даже: вот оно, еще одно напоминание о том, что «уже ближе, чем кажется».

Мне вспоминается в связи с этим один весьма незначительный сам по себе, но очень характерный эпизод, послуживший поводом для публикации и бурного последующего обсуждения.

Некий отец с сыном пришли в аквапарк, рассчитывая хорошо и весело провести там время. Но вот незадача: оказалось, что там категорически запрещено кататься с водных горок (или с чего там еще катаются – не знаю, потому что кататься не приходилось) с цепочкой на шее.

При этом для администрации было совершенно неважно, что на этой цепочке – какой-то кулончик, православный крест или же на ней вообще ничего нет. Просто правила техники безопасности, обязательные для данного развлекательного комплекса, гласят, что на шее у посетителей ничего не должно быть, поскольку неоднократно уже случалось, что цепочки за что-то цеплялись, травмировали посетителей и т.д. и т.п., а у обслуживающего персонала были потом неприятности.

Рядовая ситуация, не правда ли? Но опять повторю: характерная. Отец ребенка видит в этом ни много ни мало оскорбление своих религиозных чувств, ту самую дискриминацию, о которой говорилось выше: «Я православный, у меня на шее крест, и я имею полное право кататься здесь с горок, креста не снимая!».

А почему, собственно говоря?.. Аквапарк – частная собственность, собственники имеют право устанавливать любые правила, особенно, если для таких правил есть вполне реальные основания. Разве поход в аквапарк является какой-то неотъемлемой потребностью для верующего человека? Разве требование снять цепочку с крестиком основано на нелюбви к христианству, а не на соображениях практического характера?

Где дискриминация, в чем она заключается? Не нравятся тебе здешние правила, не согласен ты с тем, что они разумны и оправданны, не хочешь снимать с шеи крест? Так просто не ходи в аквапарк, откажись от этого развлечения ради того, чтобы крест не снимать.

Так нет ведь! Вопрос практический превращается вдруг в вопрос «исповеднический», причем исповедником становиться категорически не хочется.

Или еще вот ситуация. Приходит верующий человек на МРТ, и там от него тоже требуют, причем совершенно категорически, чтобы он снял цепочку и крест. И объясняют это тем, что ничего металлического на проходящем обследование не должно быть, поскольку таковы, опять же, правила техники безопасности.

И снова спор: «Вы ничего не понимаете, крест я снять не могу!». И снова жалобы на дискриминацию. Хотя нетрудно проверить, в чем тут суть – в дискриминации или здравом смысле. Как? Ну, например, деревянный крестик на веревочке в этот день надеть, как греки многие носят, и посмотреть, как врач на это отреагирует.

Я думаю, что очень важно понять… Когда от ребенка в школе требуют, чтобы он снял крест, «потому что это мракобесие», то это недопустимо, это и есть ограничение, ущемление прав верующих; когда запрещают организацию крестного хода, потому что кому-то из чиновников не нравятся «люди с хоругвями», это дискриминация; когда священника не пускают в ту же школу, больницу или требуют при этом, чтобы он «переоделся», то и это самый настоящий произвол.

Но когда священника не пускают не просто в больницу, а в палату интенсивной терапии, пока он не наденет поверх подрясника халат и бахилы, когда до схватки на соревнованиях по боксу не допускают мальчика с массивным крестом на груди, чтобы не обрекать его на неизбежную травму, когда сотрудник ГИБДД не удовлетворяется «честным пастырским», а просит батюшку, остановленного за превышение скорости, предъявить ему права, то это всего лишь на всего разумные, необходимые действия. И неадекватная реакция наша на них ни в коем случае не делает нам чести и в бескровных мучеников за чистоту Православия не превращает.

Также и в ситуации с фейсбуком. Это частная компания – со своими правилами, с присущими ее руководству представлениями и установками. Решили они, что каждый пользователь должен быть зарегистрирован под собственным паспортным именем, значит, так тому и быть: они имеют на это полное право, мы в их «монастыре», почему ж мы так хотим, чтоб устав, несмотря на это, непременно был наш?

Мы, священники, когда приходим в медучреждение, то привычно смиряемся с тем, что в карту опять же оказывается вписан не «отец такой-то», а «Иван Васильевич Петров». И когда покупаем что-то, то не на «отца», а на паспортные данные оформляется гарантия. И когда на поезде едем или на самолете летим, то все точно так же происходит. Почему же ситуация с фейсбуком так возмущает?

Мне кажется, это потому, что мы слишком сильно к нему, как и к другим подобным сетям и сервисам, приросли: до того приросли, что жизни без него не мыслим и искренне, с полным убеждением считаем его чем-то своим, нам принадлежащим. И потому так негодуем, когда оказывается, что фейсбук имеет других, вполне реальных хозяев. Негодуем на то, что они не такие, как мы, и мыслят, и действуют иначе.

Когда-то, в середине 90-х вся Москва пестрела билбордами, рекламирующими один известный российский банк. «Такой удобный мир», – гласил слоган. Есть впечатление, словно мы, христиане, тоже уверились в том, что мир должен быть удобным, в том числе и для нас, людей, по слову апостола, «не имеющих зде пребывающего града, но грядущего взыскующих» (Евр. 13-14).

А он не должен. И периодически нам об этом напоминает – возможно, просто реже, чем необходимо.

Мы здесь не дома, мы сами постоянно подчеркиваем свою инаковость по отношению к миру. Мы помним, что он «лежит во зле» (1 Ин., 5:1), что «искушение жить человеку на земле» (см. Иов 7:1), произносим эти и подобные слова и вместе с тем никак не можем смириться с тем, что что-то может быть не по-нашему, не так, как мы хотим. Говорим, что мир плохой и одновременно требуем, чтобы он был хорошим.

Нелогично это как-то, неразумно, да и не по-христиански. Нельзя так. Мне кажется…
Источник: PRAVMIR.RU
Subscribe

  • Молитва за оккультистов

    Один из непростых вопросов, на которые регулярно приходится отвечать: можно ли молиться за родных, близких людей, если они… занимаются различными…

  • Новое назначение

    На прошлой неделе произошло одно малопримечательное, но важное для меня событие: Указом митрополита Саратовского и Вольского Игнатия я был назначен…

  • Не став хорошим человеком...

    Духовная жизнь в сущности своей очень проста ― естественна для человека, представляющего собой союз материального и духовного. И в то же время…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 13 comments

  • Молитва за оккультистов

    Один из непростых вопросов, на которые регулярно приходится отвечать: можно ли молиться за родных, близких людей, если они… занимаются различными…

  • Новое назначение

    На прошлой неделе произошло одно малопримечательное, но важное для меня событие: Указом митрополита Саратовского и Вольского Игнатия я был назначен…

  • Не став хорошим человеком...

    Духовная жизнь в сущности своей очень проста ― естественна для человека, представляющего собой союз материального и духовного. И в то же время…