igumen_nektariy (igumen_nektariy) wrote,
igumen_nektariy
igumen_nektariy

Литургия в стране восходящего солнца

Какие ассоциации приходят обычно на ум, когда мы слышим слово «Япония»? Сад камней, самураи, дымящийся Фудзи… Или более современное — удивительно трудолюбивые люди, осуществившие в конце двадцатого века невиданный прорыв в области внедрения в промышленность новых технологий… Когда мы только собирались в Японию, то даже затруднились, какую цель поездки указать в сопроводительном письме за подписью правящего Архиерея. Впрочем, у самого Владыки, Епископа Саратовского и Вольского Лонгина, сомнений не было: «Паломничество» — вписал он своей рукой. 
 
Нет, конечно, наша небольшая группа отправлялась в Страну восходящего солнца не с целью ознакомления с ее техническими чудесами, не для того, чтобы увидеть, как цветет сакура (хотя мы как раз к цветению ее и поспели, прибыв в Токио к началу Золотой недели [1]), или принять участие в чайной церемонии. Мы хотели познакомиться с жизнью японской Православной Церкви и попытаться привезти из Японии в Саратов частицу мощей святого равноапостольного Николая Японского для строящегося у нас храма во имя этого святого. Но наша поездка стала именно паломничеством, пожалуй, самым необычным и неожиданным для всех ее участников.

Мягкая посадка, и мы снова в воздухе

Мы летим в Японию JALом, то есть Японскими авиалиниями, поэтому можно сказать, что наш визит в эту совсем еще не знакомую, такую непохожую на Россию страну начинается с того момента, как мы поднимаемся на борт огромного боинга. Расчетное время в полете — около 9 часов. Мы немного волнуемся — так долго и так далеко летать еще не приходилось, да и прибыть в японский аэропорт Нарита мы должны по московскому времени около 3-х часов ночи. Но удобство и комфорт внутри, а главное — ненавязчивая предупредительность и покоряющая с первых мгновений вежливость персонала тотчас заставляют нас забыть о своих беспокойствах. Все девять часов пролетают незаметно, и вот мы уже на земле. Первое чувство, когда мы оказываемся внутри здания аэропорта,— недоумение: аэропорт огромный, а народу практически никого… Однако недоумение быстро проходит: народу тут море, просто пассажирские потоки распределены настолько грамотно, каждый в соответствующем направлении, что они практически не смешиваются. Отъезжаем от здания на почти пустом автобусе (кроме нас — три-четыре человека, не больше) и задумчиво смотрим на быстро кланяющиеся нам вслед фигурки сотрудников аэропорта. Задумчиво — потому что и не поймешь: кланяются ли они нам, чьих лиц даже не рассмотрели, или же просто выполняют некий ритуал, для них необходимый, а для нас непривычный. Об этом не раз еще придется задуматься за десять дней нашего пребывания здесь. Хотя… думай — не думай, а вежливость и воспитанность всегда вызывают уважение и умягчают сердце, порождают желание пусть немного, но потрудиться в этом отношении над собой.
Мы едем в другой аэропорт — Ханэда, «ответственный» по преимуществу за внутренние рейсы по Японии. Недолго пробыв на земле, мы вновь поднимаемся в воздух, поскольку наш путь лежит на остров Хоккайдо, родину японского Православия.

В Саппоро к Саплиным

Саппоро — крупнейший город Хоккайдо, административный центр одноименной префектуры, население — чуть менее 2 миллионов человек. В 1972 году тут проходили зимние Олимпийские игры, кроме того, Саппоро известен своим ежегодным Снежным фестивалем, причем туристов сюда собирается столько же, сколько здесь коренных жителей, и даже немногим больше. Но нас в этом городе привлекает совсем иное. В Саппоро живут супруги Саплины, Татьяна Георгиевна и Василий Иванович, наш генеральный консул. С небольшими перерывами Саплины провели в Стране восходящего солнца уже порядка 17 лет. Поэтому для нас очень важно пообщаться с ними и попросить рассказать о Японии, японцах и Японской Православной Церкви: сами Саплины — люди верующие, церковные, прихожане Преображенского храма в Саппоро. В этот храм мы и отправляемся сразу после обеда. 
Протоиерей Алексий Мацудайро [2], 71-летний старец — первый священник-японец, которого мы встречаем в своей жизни. И странное ощущение — словно обман какой-то… Он совершенно русский батюшка! Нет, по национальности он японец, и выглядит как представитель того народа, к которому принадлежит, и говорит, конечно же, по-японски. Но, войдя в храм, я никак не могу отделаться от мысли, что мы в России — настолько он «такой же», как наши священники, и в храме все настолько «так же», как у нас. 
В большинстве случаев Православие передается в Японии из поколения в поколение, от отцов к детям, как семейная традиция. Однако отец Алексий — исключение из этого правила (как, скажу, забегая вперед, и большинство священнослужителей, с которыми нам доведется здесь пообщаться). Маленький, худенький, буквально прозрачный и оттого словно светящийся в полутемном пространстве храма, он рассказывает нам о своей жизни и жизни своего прихода. 
Будущий настоятель храма в Саппоро работал служащим компьютерной компании NTSI. Встретил девушку, полюбил ее, но… она была из православной семьи и не могла выйти замуж за язычника. Так у него появился повод впервые заинтересоваться Православием, интерес перерос в веру, а вера побудила оставить светскую карьеру и посвятить жизнь служению Христу. В компании, где он работал, суббота и воскресенье, по счастью, были выходными днями, и будущий батюшка таким образом имел возможность регулярно приходить в храм. Его достаточно скоро заметил тогдашний глава Японской Церкви митрополит Феодосий [3], и по его совету в 1975 году благочестивый прихожанин Николай-До [4] поступил в Токийскую семинарию. И вот, что особенно интересно нам: многим православным японцам в то время Православие представлялось уже не «русской», а «их» религией — ведь они были уверены, что после гонений Церковь в России погибла, ее больше нет. И когда только-только рукоположенному диакону Алексию довелось побывать в Петербурге, Москве, Троице-Сергиевой Лавре, да еще послужить там, то это стало для него сильнейшим потрясением: оказывается, Православие живо не только в Японии, но и в России…
…Преображенский храм, где мы беседуем, небольшой, но очень теплый, чистый и уютный. На воскресную Литургию здесь собирается до пятидесяти человек, если большой праздник — человек семьдесят. Исповедуются и причащаются при этом практически все: так в Евхаристии участвует, можно сказать, вся церковь (и это, как мы узнали позднее, не особенность прихода в Саппоро, а отличительная черта Японской Церкви в целом). 
— Вообще же,— говорит отец Алексий,— Церковь наша переживает сейчас непростые времена. 
Да, Православие и правда передается из поколения в поколение, но далеко не все, кто крещен от рождения, ходят в храм — всего процентов 10. Некоторые пытаются в своей жизни «соединить» христианство и буддизм. И потому есть насущная необходимость в новой миссии, в распространении веры Христовой в Японии уже сейчас, в наши дни, в продолжение апостольского подвига святителя Николая. Но Господь не оставляет здесь Свое малое стадо: строятся новые храмы и наполняются новыми прихожанами, и среди них немало тех, кто услышал о Христе не в стенах своего родового дома, кто воспринял евангельское слово и дал ему прорасти в сердце. 
Мы не хотим утомлять батюшку и готовы распрощаться, но он не отпускает: дни еще пасхальные, и расстаться с нами, не напоив чаем и не угостив куличом,— как же можно? И, приняв приглашение, мы направляемся к причтовому дому, в котором находится, разумеется, и приходская воскресная школа.
Кулич оказывается к нашему удивлению необыкновенно вкусным и, что еще удивительней, приготовленным по каким-то уходящим вглубь веков русским рецептам, оставшимся от русских же эмигрантов. Мы без стеснения едим его — кусок за куском, запиваем замечательным японским чаем и разглядываем детские рисунки на стенде напротив. А особенно внимательно — подписи под ними: Ваня, Настя... И трудно сказать, почему, но на глаза наворачиваются слезы. Наверное потому, что невозможно было представить, что здесь, в этой чужой по сути стране, мы столкнемся с тем, что для нас — настолько близкое и родное.

Василий Иванович

Конечно, нам очень хочется побеседовать о жизни и Православии в Японии с Василием Ивановичем. Этим мы и занимаемся — пока нас заботливо размещают на ночлег, пока кормят немного чудным «русско-японским» ужином. Но в конце концов спускаемся в его консульский кабинет, чтобы поговорить уже под запись, не отвлекаясь и более обстоятельно. 
Что представляет собой религиозная жизнь в Японии? — Василий Иванович улыбается: 
— Если судить по статистике, то верующих в стране гораздо больше, чем населения по официальной переписи. Почему? — Очень просто: многие японцы исповедуют одновременно и традиционный синтоизм, и проникший сюда позднее буддизм. Есть целый ряд необуддистских сект. В общем-то — полная мешанина: по синтоистскому обряду справляют рождение ребенка, свадьбы, по буддистскому — похороны. Религиозность в целом весьма поверхностная, более сводящаяся к исполнению определенных ритуалов, смысл которых не всегда понятен и тем, кто к ним прибегает: 1–2-го января сходить в храм, бросить куда-то монетку, поклониться, постучать в специальный барабан, пожелав себе тем самым всего наилучшего. Примерно так.
Христианство представлено в основном католиками и протестантами. И совсем небольшую нишу занимает Православие. Василий Иванович подтверждает: в основном православные — это члены тех семей, которые крестились еще при равноапостольном Николае, то есть исповедующие Православие уже в пятом или шестом поколении. Но есть и такие, кого в храм привел духовный поиск, и это, учитывая атмосферу жизни в Японии в целом, очень ценно. 
Главная направляющая бытия современного японца — это все-таки стремление к материальному успеху, карьерному росту, к тому, чтобы состояться, причем не просто — а в рамках и ради семьи, рода. Стремление это так велико, что крушение взлелеянных надежд, уже выстроенных планов нередко оборачивается трагедией: «разочаровавшиеся» японцы часто предпочитают «позору» (так они это понимают) уход из жизни, причем порой уходят целой семьей. В год количество самоубийств достигает в стране 30 000. Страшная цифра…
Кроме того, для японцев характерна определенного рода замкнутость жизни — в том маленьком мирке, в который они сами себя помещают: дом, семья, работа, какие-то небольшие семейные развлечения, которые «запрограммированы» рекламой, теми, кто на этом делает бизнес. И вырвать японца из этого привычного круга, заставить задуматься о чем-то вне этого обычно не так-то просто. Мы удивляемся: почему на улицах Саппоро (а позднее — и других японских городов) — если это, конечно, не деловая или торговая часть города — так мало людей? И получаем ответ: а что им там, собственно говоря, делать? Рабочий день кончился, они дома… Тем-то и удивительно и каждый раз воспринимается как чудо, когда Господь кого-то призывает и человек откликается.
Василий Иванович действительно хорошо знает и любит Японию, в немногих словах он способен дать картину современной ее жизни, традиционных ее характеров, но больше всего нас интересует один, может быть, немного наивный, однако важный вопрос: какие они, православные японцы? Вдруг мы сами не успеем это для себя понять… Опасения напрасны: мы успеваем. И убеждаемся в правоте нашего собеседника:
— Какие они? Это очень интересное сочетание традиционных японских добродетелей: верности, трудолюбия, самоотвержения, честности, скромности и смирения с глубокой верой, благодаря которой они получают совершенно иное раскрытие. Очень организованные, сплоченные в своей приходской жизни. И очень тепло, с любовью относящиеся к России и Русской Православной Церкви.)

СПРАВКА 1

Святой равноапостольный НИКОЛАЙ, архиепископ Токийский и всея Японии, (в миру Иван Дмитриевич Касаткин) родился 1 августа 1836 года в селе Береза Смоленской губернии. Окончив Смоленскую духовную семинарию, а затем Санкт-Петербургскую Духовную Академию, принял монашеский постриг с именем Николай и отправился служить в Японию в город Хакодате.
Проповедь Евангелия в этой восточной стране тогда казалась делом совершенно немыслимым, но святитель Николай приступил к нему с большим усердием. В течение восьми лет он изучал язык, нравы и обычаи японцев. Это позволило ему найти взаимопонимание с ними и сделало возможным искреннее общение. Он очень тактично, с большим уважением и терпением относился к местным традициям, не порицал японские религиозные обычаи, но вместе с тем стремился показать своей пастве полноту и глубину Божественного Откровения. Главным в своей миссионерской деятельности святитель Николай считал перевод Священного Писания и богослужебных книг на японский язык. Его переводами православные христиане Японии пользуются и по сей день.
В 1869 году святитель Николай стал начальником вновь образованной Российской Духовной Миссии и был возведен в сан архимандрита. В 1871 году в Японии началось гонение на христиан. Когда гонения несколько уменьшились, архимандрит Николай приступил к строительству в Токио храма в честь Воскресения Христова, а затем — духовного училища.
Спустя два года в Токийской Миссии действовали четыре училища: катехизаторское, семинарское, женское и причетническое, а в Хакодате два училища — для мальчиков и девочек. Стал регулярно издаваться журнал «Церковный вестник», духовная литература. К 1878 году в Японии насчитывалось 4115 христиан. Богослужение в общинах и преподавание проводилось на японском языке.
В 1880 году состоялась хиротония архимандрита Николая во епископа. Он завершил строительство собора Воскресения Христова в Токио, а также принялся за новый перевод богослужебных книг, составил на японском языке Православный богословский словарь.
Русско-японская война 1905 года стала испытанием для святителя и его паствы. Но, несмотря на сложную политическую обстановку, епископ Николай помогал русским военнопленным. За эти подвижнические труды он был возведен в сан архиепископа.
В 1911 году, после полувекового пребывания святителя Николая на японской земле, в Японской Православной Церкви насчитывалось уже 266 общин, 33 017 православных мирян, 1 архиепископ, 1 епископ, 35 иереев, 6 диаконов, 14 учителей пения и 116 проповедников-катехизаторов.
Архиепископ Николай отошел ко Господу 3 февраля 1912 года на 76-м году жизни. 10 апреля 1970 года за свои равноапостольские труды в деле просвещения японского народа он был причислен к лику святых.

СПРАВКА 2

Японская Автономная Православная Церковь, входящая в состав Московского Патриархата, создана трудами великого русского миссионера-подвижника святителя Николая Японского, более полувека трудившегося над просвещением японского народа.
В 1906 году возглавляемая им епархия получила наименование Токийской и Японской, а в 1970 году Японская Церковь обрела автономию.
Управляется Предстоятелем и Синодом согласно Уставу Русской Православной Церкви. Состоит из двух епархий: Восточно-Японской и Западно-Японской и Токийской митрополии. Предстоятель — Митрополит Токийский и всея Японии Даниил (Нуширо), на кафедре с 14 мая 2000 года.
В составе Японской Церкви 150 приходов; 40 священнослужителей (30 священников и 10 диаконов). Действует Токийская духовная семинария, открытая в 1879 году, сестричество и общество православной молодежи.
Выходит издание «Сейкио Дзихо» («Православный вестник») на японском языке.

 

[1] Так в странах Восточной Азии называют несколько праздничных дней, соединенных с выходными. В Японии на «Золотую неделю» приходятся День Сёва (день рождения императора Хирохито, с 1988 по 2006 год назывался Днем зелени, 29 апреля), День Конституции (3 мая), День зелени (день основания государства, с 1985 по 2006 год назывался просто Государственным Праздником, 4 мая) и Праздник детей (5 мая). Как правило, большинство работодателей Японии дают своим служащим в эту неделю дополнительные выходные, так что жизнь в течение этих каникул практически замирает.

[2] В ночь на праздник Преображения сего года после продолжительной болезни отец Алексий отошел ко Господу. 

[3] Митрополит Феодосий (в миру Нагасима Синдзи; 3 апреля 1935 — 7 мая 1999) — Первоиерарх Японской Православной Церкви с 1972 по 1999 год.

[4] Буквально — храм Николая, Токийский кафедральный собор в честь Воскресения Христова. Был построен тщанием святого равноапостольного Николая Японского в 1891 году. Однако в первозданном виде не сохранился, поскольку сильно пострадал в 1923 году от землетрясения и был восстановлен к 1929 году японским архитектором Синъитиро Окада, который внес определенные изменения в первоначальный облик собора.
 
 
Subscribe

  • Почему я не молюсь так всегда?..

    Когда в комнате темно, мы раздвигаемся шторы, и солнечный свет проникает внутрь, наполняя собой пространство, утешая, радуя, согревая. Мы не видели…

  • О воле Божией

    Как узнать, что угодно Богу от тебя? Прежде всего – стремиться к тому, чтобы жить по воле Божией, стремиться всем сердцем. Но, кроме того, быть…

  • На вырост

    Недавно сдал в издательство «Вольный странник» новую книгу. Ее рабочее название (скорее всего, уже утвержденное издательством) – «Заметки на…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments